VI
Хорошо это или плохо, мудро или глупо, но не метафизики «бессмертья», а «воскресной физики» ищет Египет; воскресению плоти у самой плоти учится. Понимает, может быть, не хуже нашего, что физика эта — порядка нездешнего, в котором все неизреченно и немыслимо для нашего слова и разума; мыслится только в безумных «радениях», оргиях, изрекается только в безмолвных таинствах.
VII
В плоти ищет и находит Египет три тайны воскресные.
Первая тайна — в плоти космической.
Заходящее солнце, ущербный месяц, убывающий Нил — умирание Бога; солнце восходящее, полнолуние, половодие — воскресение. Вот почему Озирисово тело зелено, как лунный свет; и четырнадцать частей растерзанного тела его — четырнадцать дней убывающего месяца; а семьдесят два заговорщика, убийц его, — дни зимней засухи, когда воды Нила падают до самого низкого уровня, и Озирис нисходит во гроб.
VIII
Вторая тайна — в плоти растительной.
«Египтяне говорят, что Озирис хоронится, когда съемный плод скрывается в земле, и что снова оживает, является, в прорастающем семени» (Plutarch. De Iside et Osiride).
«Озирис есть владыка жизни, сущий в хлебном семени» (Кн. Мертв., 147). Озирис есть Душа Хлеба, Bata: вот почему сеять хлеб — значит «хоронить Озириса». На празднике жатвы царь пожинает серпом первый сноп, убивает Озириса, и убитым богом, хлебом, живут, питаются люди. «Я — Озирис, я — пожинаемый Нэпра» (бог пшеницы), — говорит о себе умерший в надгробной надписи.