Крест на стенном изваянии Паленкского храма, в древнем царстве Майя, — совершенное подобье христианского креста, — возвышается на голове рогатого чудовища, напоминающего бога Быка — Минотавра; бог Птица, тоже чудовище с тетеревиным хвостом, с когтями кондора и головою тапира, сидит на кресте; слева, женщина в бранных доспехах, как бы Амазонка, — царица Майанская, жжет куренья в кадильнице; справа, жрец-колосс, толстогубый, крючконосый, в поварском колпаке и таком же переднике, держит на ладони спеленутого младенца с гнусно старческой рожицей, точно у новорожденного бесенка, и подносит его богу, как человеческую жертву; острые, звериные зубки скалит младенчик, как будто смеется, показывая богу язык (La Rochefoucauld, 23–24).
Что это, просто горячечный бред или какая-то «черная магия», древняя тайна древней ночи, — может быть, та, за которую дети ее, лунные титаны, поражены были лучами-молниями солнца?
X
«Так надругаться над Крестом Господним мог только дьявол», — думали, должно быть, глядя на подобные кресты, благочестивые испанцы, спутники Фернанда Кортеца.
XI
С нашим христианским крестом ничего не имеет общего древнемексиканский крест — упрощенный знак пятилучной звезды-солнца, или магический знак для вызывания дождя: дождь, приносимый четырьмя, с четырех концов неба, ветрами, заклинается четырьмя концами креста, — успокаивают нас ученые, но не успокоят (Robertson, 368. — Réville, 91).
XII
Страшен Паленкский крест, а тласкаланский, посвященный Богу Тлалоку, еще страшнее. Племя тласкаланов (Tlaskalan), на празднествах бога Тлалока, пригвождало человека к древесному столбу в виде креста и медленно убивало его стрелами или заколачивало до смерти палками. «Древом Жизни» назывался этот крест (Robertson, 368).
Нет, не успокоят нас ученые: мы видим, что видим, в дьявольском зеркале.