— Сказано слишком сильно. Есть большая разница, — воскликнула она, уколотая тем возражением, которое Мержи заимствовал из ее же собственных верований. — Наши доктора богословия объяснят вам…
— О, я не сомневаюсь. Они все сумеют объяснить, они с такой легкостью меняют слова священного писания, следуя влечению собственной фантазии, например…
— Довольно об этом. Ни минуты нельзя говорить с гугенотом без того, чтобы он не начал приводить тексты кстати и некстати.
— Это потому, что мы знаем священное писание, в то время как даже ваши священники не знают его. Но хорошо, переменим разговор. Как вы думаете, олень уже затравлен?
— Значит, вы очень привержены вашей вере?
— Сударыня, вы сами возобновляете разговор.
— Вы считаете ее правильной?
— Больше того, я считаю ее лучшей, единственной, иначе я переменил бы ее.
— Однако, ваш брат переменил ее?
— У него свои причины, чтобы сделаться католиком, у меня свои, чтобы остаться протестантом.