Только что учреждено мон-де-пьете, называемое во всех прочих странах ломбардом. Этим разумным, давно желанным учреждением правительство нанесло смертельный удар дикому и жестокому бешенству алчных ростовщиков, всегда стремящихся раздеть неимущих. Замаскированные спекулянты, скрывавшие свои зловредные делишки, оказались захваченными в своих темных норах. Им придется отказаться от беззаконной деятельности, душившей всякое человеколюбивое начинание, так как эти спекулянты только и умели проделывать с деньгами разные фокусы с целью окончательно разорить тех, кто в них терпел нужду.
Ничто так ясно не доказывает, насколько столица нуждалась в подобном учреждении, как неиссякаемый прилив клиентов. По этому поводу рассказывают настолько странные и невероятные вещи, что я не решаюсь говорить о них здесь прежде, чем получу более подробные сведения, которые дадут мне право ручаться за их достоверность. Говорят о сорока бочках, наполненных золотыми часами; этим хотят дать представление о необычайном количестве приносимых вещей. Пока могу только сказать, что я сам видел от шестидесяти до восьмидесяти человек, которые стояли в очереди, чтобы получить под заклад не более шести ливров каждый. Один принес свои рубашки, другой — что-то из мебели, третий — развалившийся шкаф, четвертый — пряжки от башмаков, старую картину, изношенное платье и т. д. и т. д. Говорят, что такая толпа собирается почти каждый день, и это дает недвусмысленное представление о голоде, в котором живет большая часть населения.
Что дали бы бедному, но гениальному автору, который принес бы туда неизданную рукопись, например Дух законов или Историю торговли европейцев с Индией{92}, или Эмиля? Что сказал бы оценщик? Какую ссуду назначил бы он за эти произведения?
Богатые делают займы так же, как и нищие. Иная женщина в богатом манто, выйдя из экипажа, несет на двадцать пять тысяч бриллиантов, чтобы иметь возможность вечером сесть за азартную игру; другая снимает с себя нижнюю юбку и просит за нее несколько су на хлеб!
Ломбард вызвал падение цен на бриллианты, потому что они явились первыми вкладами, принесенными в залог, и постепенно даже самые богатые женщины стали появляться без этих излишних украшений. Бывали случаи, когда к подобным лишениям прибегали и по другим, более уважительным причинам. Не одна важная услуга была оказана благодаря отдаче под залог предметов роскоши, без которых можно легко обойтись. Пример этому подали женщины, в их чувствительных душах сознание оказанного благодеяния брало верх над поверхностными удовольствиями. Уверяют, что треть отданных вещей не выкуплена, — вот новое доказательство странного недостатка в денежных знаках! На аукционах предлагают множество предметов роскоши по очень низким ценам; это может нанести некоторый ущерб мелким торговцам; но не мешает понизить чересчур взвинченные цены на такие предметы.
Говорят, что в ломбард уже проникли некоторые злоупотребления: с бедным людом обращаются слишком грубо, приносимые вещи оценивают слишком низко и это сводит помощь на-нет. Чувство милосердия должно бы восторжествовать и взять верх над пустыми и ничтожными соображениями. Нетрудно превратить это учреждение в храм милосердия, великодушного, деятельного и сострадательного. Доброе дело начато. Почему бы ему не укорениться, став действительной поддержкой, главным образом для самых несчастных?
263. Монополия
Какой-нибудь человек целиком захватывает ту или другую отрасль продовольствия и начинает действовать, как настоящий тиран. Вот когда торговля становится опасной и угнетающей! По существу своему она является справедливым обменом; теперь же правильные соотношения уже нарушены, покупатель порабощен.
Это уже не торговля — это монополия. Надо мной совершено насилие. Тиран-монополист продает мне вещь дороже, чем она стоит, только потому, что он является ее единственным обладателем. Он должен быть наказан по закону.
Но если это товар первой необходимости, если дело идет о хлебе, вине, овощах, растительном масле и т. п., то тиран превращается в убийцу. Пусть громоздят софизмы на софизмы; пусть экономисты доказывают, что монополист, являясь собственником хлеба, может назначать на него произвольную цену, — все равно такой продавец останется варваром. Он видит мои страдания и еще набавляет цену; он вызывает голод и смеется над этим.