Наконец, если вы, по несчастью, не имеете любовницы, то всегда сможете за небольшие деньги найти под скромным платьем такие прелести, какие редко встречаются под шелком и муслином. Спросите любителей — они вам скажут, что можно обойти весь земной шар и не набрести на более забавные, необычайные и странные любовные приключения; строгие красавицы, неприступные в одном квартале, превращаются в упоительно сговорчивых в другом.
Поэтому не удивляйтесь нашему остроумию, господин юморист. Какая разница во вкусах, в чувствах, в понятиях, во взглядах отличает жителя столицы от грубого поселянина, живи он всего лишь в нескольких льё от Парижа! Он положительно из другого теста, чем мы, это не наш соотечественник; может ли он подражать нам, понимать нас? Посмотрите на его изумленные глаза, на раскрытый от удивления рот! Он верит в счастье, тогда как на свете реальны только наслаждения. Они — разменная монета человеческого благополучия; крупные же деньги в этом мире не попадаются никому. Я вовсе не желаю однообразного счастья деревенского уединения — этого самого безвкусного изо всех удовольствий, как говаривал Вольтер. Я хочу скользить по поверхности и останавливаюсь только на чувственных наслаждениях, всегда восхитительных, если они разнообразны. А где же найти лучше парижских?
Я без труда приспособляюсь ко всему. Когда я заказываю себе у портного платье, я предпочитаю сделать его модного цвета: цвета кака-дофин{149}, чем цвета прюн-мсьё{150}. Это безумие! — воскликнете вы; но это принято при Дворе, а уж на это сказать нечего! Не следует спорить о вкусах и цветах.
Я снимаю свой фрак цвета опера-брюле или цвета головешки и одеваюсь сегодня в цвет кака-дофин, подобранный по точному и признанному образцу. Я сумею различить все оттенки и могу сказать, как знатный вельможа: это то, это не то.
Да, господин мизантроп! Под одеждой цвета кака-дофин скрыты очень глубокие вещи. Я буду щеголять в ней на трех спектаклях и гордиться ею, так как знайте, что я не хочу ни на йоту отступить от господствующей в настоящее время моды так же, как не хочу удаляться хотя бы на одно льё от столицы и Версаля. За этой чертой — готтентоты, кафры, эскимосы: варварские племена, не имеющие понятия о вкусе. Уверяю вас!
Что ответить на такие замечательные возражения? Ответить нечего! Итак, продолжаем.
299. Королевский альманах
Ему уже около ста лет. Он свидетельствует о существовании земных богов — министров, чиновников, фельдмаршалов, высших судебных властей и т. д. Он сообщает их адреса, дни, часы, в которые разрешается являться к ним и курить фимиам в их передних. В эту книгу вписаны все любимцы Фортуны и отмечены малейшие движения ее колеса. Всякий, следующий по пути честолюбия, изучает альманах с сосредоточенным вниманием.
В нем вы найдете имена решительно всех, начиная с принцев и кончая экзекуторами Шатле. Горе тому, кто не занесен в эту книгу! У него нет ни звания, ни должности, ни титула, ни занятий. Счастливы крупные откупщики: в действительности они еще богаче, чем сказано в альманахе.
Какое множество имен заключено под одной обложкой! Регистратор занимает там не больше места, чем председатель; полицейский пристав не больше, чем камер-юнкер Двора. Это почти точное изображение того, как они впоследствии будут лежать в могиле.