Классовый характер фашистского движения в Литве, пожалуй, лучше всего раскрыт органом уже упомянутой партии „Национального Прогресса“. Эта реакционная монархическая партия литовских „землеробов“, для которой и кулацкое хадецкое правительство слишком слабо, ярая противница даже куцой земельной реформы, 8-ми-часового рабочего дня и вообще всяких „подачек“ „развращенным“ рабочим и крестьянской бедноте, с восторгом приветствовала появление фашистов и фактически уже давно проповедует их идеи. В начале 1923 г. в ее органе была помещена весьма интересная статья-передовица под названием „Обанкротившийся демократизм“, в которой мы, между прочим, читаем:
„Кто посмел бы раньше сказать что-нибудь против принципов демократизма, того закидали бы камнями. Проводники в жизнь демократических лозунгов считались какими-то народными героями или волшебниками, которые в одно мгновение устранят все народное горе и несчастия и моментально создадут рай на земле“. Теперь от этих фантазий ничего не осталось. В России снес их большевизм. „В Италии возник фашизм, не буржуазный фашизм, а в самом трудовом народе“, самым решительным образом выступающий против большевиков и всех социалистов различных толков. Вождь итальянских фашистов Муссолини, взяв власть в свои руки, уничтожил всех большевиков своей страны. В Венгрии и Баварии тоже возник фашизм для борьбы против большевиков и большевиствующих социалистов. В Польше появился тайный фашизм. Первым его делом было убийство недавно избранного президента Польской республики Нарутовича — социалиста. Как слышно, и у нас в Литве фашизм имеет не мало сторонников не только среди буржуазии, но и среди „трудящегося народа“. Возможно, что при возникновении фашизма среди рабочих немного нашлось бы его сторонников, но есть и у нас слой, наиболее многочисленный, — это крестьяне-землеробы, интересы которых явно противоположны всяким большевистским и социалистическим программам. Они-то и могут составить в Литве главную опору фашизма“.
Действительно, в Литве фашизм в первую очередь опирается на этих „землеробов“, крупных крестьян-фермеров, которые составляют там довольно значительный слой.
Однако мы ошиблись бы, если бы считали фашистов выразителями интересов одних лишь „землеробов“. Все „христианские“ спекулянты, наслаждающиеся медовым месяцем первоначального накопления, их патроны — католические попы, и проституирующая интеллигенция, — всецело стоят за фашистскую диктатуру. Даже господа народники, опирающиеся на зажиточное крестьянство, лишь в прошлом году вычеркнувшие из своего названия ненужное больше слово „социалисты“, которые якобы борются против литовского фашизма, всецело оправдывают итальянских фашистов. В Италии — пишут они в своем органе — засилье коммунистов было очень велико; там, действительно, угрожала пролетарская революция, поэтому действия итальянских фашистов необходимо признать вполне правильными. Однако Литве в настоящий момент никакая пролетарская революция не угрожает; литовские коммунисты разгромлены, поэтому никакого фашизма здесь не нужно. Фашизм в Литве необходим только христианским демократам, чтобы при его помощи подавить всякую оппозицию и укрепить пошатнувшуюся диктатуру литовских клерикалов.
В этих словах литовских народников, безусловно, имеется доля истины. Однако основная причина роста литовского фашизма та же, как и в других странах: борьба на жизнь и смерть за диктатуру буржуазии, против надвигающейся пролетарской революции, борьба за полное порабощение рабочего класса и беднейшего крестьянства.
Христианские демократы путем неслыханного террора и бессовестных выборных махинаций добились на последних выборах в Сейм абсолютного большинства. Это облегчает им дальнейшую работу. Однако вместе с тем это будет способствовать все большему разоблачению их черносотенной кулацкой физиономии, все больше будет раскрывать глаза рабочего класса и беднейшего крестьянства и толкать их налево, на решительную борьбу против диктатуры христианских кулаков.
Фашизм в Латвии
О. Дзенис
Послевоенный период национального романтизма, как и во всех мелких буферных государствах, создавшихся на окраинах старой России, приходит к концу и в Латвии. Осколки прежде весьма сильного рабочего класса, никогда за все время существования буржуазно-национальной республики серьезно не увлекавшегося национальными тенденциями, начинают крепнуть, снова собираться с силами, организовываться и выковывать, под руководством коммунистической партии, революционную тактику борьбы против национальной буржуазии. Мелкое крестьянство, вначале надеявшееся экономически окрепнуть при проведении земельной реформы, разочаровалось и с каждым днем все больше убеждается в тщетности своих надежд. Трудовая интеллигенция, не могущая найти достаточно крепкого экономического базиса в рамках чрезвычайно суженного по сравнению с довоенным положением и немощного национального хозяйства, — также все больше и больше убеждается в необходимости приобщения хозяйственной жизни Латвии к хозяйству громадной России и понемногу также разочаровывается в своих национальных увлечениях и отходит в сторону. Единственно хозяйственно заинтересованными и действительно крепнущими на базе современного экономического и политического строя Латвии классами являются среднее и крупное крестьянство и средняя, старающаяся самыми разнузданными методами накопления капитала стать крупной, городская финансовая и торговая буржуазия.
При таком соотношении классов латвийский фашизм — новый метод самозащиты буржуазии, — конечно, не может быть развит в широкое массовое движение, как это было в Италии. Использовать для фашистского движения такой людской резервуар, как масса безработных, при растущих революционных настроениях рабочего класса невозможно. Привести в движение всю эту массу революционно настроенных бывших промышленных рабочих и опасно, и безнадежно. Армия, состоящая в преобладающем большинстве из безземельных или малоземельных крестьян, за исключением весьма незначительной части, также не отозвалась сочувственно на призывы фашизма. Таким образом, в сфере влияния фашизма и увлечения им остаются лишь сравнительно не очень широкие круги крупной и средней буржуазии — городской и крестьянской.