Староста фрезеровщиков мрачно выпроваживал гостей, а они на прощание говорили:
— Зря только оно у вас тут пылится.
По чести говоря, ни та, ни другая группа не была полностью уверена в своей победе, но, чем больше сомнений закрадывалось в душу ребят, тем увереннее они вели себя со своими «противниками»
Единственное место, где говорилось всё начистоту, высказывалась самая горькая правда, — это на комсомольских групповых собраниях. Собирал Сеня Ворончук комсомольцев своей группы сразу после занятий почти каждый день. Короткое сообщение, удар по отстающим, меры по исправлению недостатков.
— Ребята! За неделю экзаменов у нас накопилась одна тройка. И это в группе, где двадцать комсомольцев! Вот сидит между нами Сережа Бойков. Пусть он выйдет и расскажет, почему у него по математике тройка.
Встал Сережа, обычно веселый и общительный парень, а сейчас ему трудно поднять глаза, потому что отвечать надо не Сене, с которым он спит в одной комнате; не Мите, с которым он любит бродить по Москве; не Пете, который приглашал его к себе на лето в деревню, а комсомольскому собранию.
— Обещаю пересдать, — говорит Сережа. — Я в двух местах вместо минуса поставил плюс. По рассеянности…
— Это не рассеянность, — говорит с места Петя Фунтиков. — Это плохая подготовка. Ты за два дня до экзамена по математике книжки в руки не брал.
Митя Власов самый молодой комсомолец в группе. Это всего третье или четвертое собрание в его жизни. Ему жалко Сережу. Ему кажется, что не надо так строго при всех допекать его. Ну зачем Фунтиков рассказал, что Сережа не брал учебника по математике в руки? Ведь Петя знает это только потому, что живет с Сережей в одной комнате. А разве так уж нужно рассказывать на собрании все мелочи, касающиеся жизни твоего товарища?
— Не готовился Бойков как следует, — продолжает Фунтиков. — Мы его предупреждали: и я и Власов. Скажи, Митя, говорил ты ему, что надо повторить математику?