— Там у фрезеровщиков золотые руки. Этот, как его… Васька Андронов, он у них по семьсот оборотов в училище дает. А разве у них настоящие станки?
— Конечно, настоящие, — обиделся Сережа за фрезеровщиков.
— Не видал ты, сват, настоящих станков, — сказал сменный мастер. — Степан Игнатьевич, можно, я их немножко поспрошаю для пользы дела?
— Так они ж первогодки, в будущем году только кончают, — улыбнулся директор.
— А неважно. Пригодятся. Пошли, ребята.
Сменный мастер молча, сохраняя всё то же недовольное выражение лица, повел их по цехам. У мастера всюду оказывались дела и знакомые.
Он оставлял учеников на «одну минутку», возвращался то действительно скоро, то через полчаса, и вел их дальше.
Мальчики нисколько не были огорчены этими задержками.
В кузнечном цехе огромный пневматический молот поднимался и падал на раскаленную болванку. Он так весело и, казалось, легко поколачивал ее, что было странно видеть, как она изменяла под его ударами свою форму. Кузнец, в очках и переднике до полу, длинными клещами ловко подкладывал болванку под молот, и в те короткие секунды, когда молот уходил наверх, кузнец поворачивал клещами раскаленный металл, подставляя его разными сторонами.
Он делал это с такой точностью и даже изяществом, что, как всякая работа, выполняемая без видимых усилий, она представлялась Мите совсем нетрудной.