— Пока тысяча пятьсот.
Поглядев в направлении этого голоса, Митя увидел Александра Петровича — подростка настолько маленького роста, что он стоял на ящике, чтобы дотянуться до шпинделя. Мастер называл его по имени-отчеству без шуток, это было видно по лицам обоих.
— Шатуны я расточил, — сказал маленький фрезеровщик и неожиданно сварливо добавил: — Что ж но, Егор Иванович, получается? Разметчики запаздывают: сказали, к двенадцати часам тридцать заготовок будет, а сейчас половина первого, — они мне только шестнадцать прислали.
— Так у тебя ж еще хватает, — сказал мастер, указывая на небольшую горку поковок.
— Что значит «хватает»? — обиделся фрезеровщик. — Я вам официально заявляю, Егор Иванович, они миг график срывают. Вы посмотрите на оправку, — я по шесть штук за один раз обрабатываю…
— А не много надел? — спросил мастер, присматриваясь к оправке, на которой было закреплено шесть заготовок.
— Для меня как раз, — ответил фрезеровщик. — Вы им скажите, что я на комитете вопрос поставлю. Будут валять дурака — снимут их с обработки деталей для крупных ГЭС. Вот они тогда попляшут!
По началу Митя и Сережа, заметив маленького фрезеровщика, не сговариваясь, попытались принять самый независимый вид, чтобы этот Александр Петрович понял, что он для них просто самый обыкновенный Санька, но, увидев, как он «распекает» мастера, ребята невольно подтянулись.
Фрезеровщик, повидимому, уже отошел, успокоился; он выслушал строгие указания мастера; шум заглушал их разговор, но вдруг Митя услышал, как фрезеровщик спросил:
— Это что, пацаны к нам?