— Вася Коробов! — воскликнула она и заплакала. — Ты ж к нам в сорок первом в ситцевых штанах пришел. Вот такой махонький…
Пока тетя Паша хлопотала в гардеробе с одеждой Коробова, до Мити доносились обрывки разговора: какой был озорник Вася, вон то стекло на лестнице выбил, отобрал шинель и фуражку у какого-то первогодка, в эвакуации рвал с чужого огорода огурцы…
— Кто ж ты теперь такой? — спросила тетя Паша.
— Инженер. Был вот в Чехословакии, а сейчас на Волгу еду. Женился. Дочка есть.
Гостей стало приходить всё больше и больше. Иногда тут же, в вестибюле бросались навстречу два взрослых человека, называя друг друга смешными прозвищами, останавливались, хлопали один другого по плечу и говорили, с точки зрения Мити, всякую чепуху, от которой оба приходили в умиление и восторг.
Вообще некоторые гости вели себя странно; какой-то усатый человек спросил, например, у Мити:
— Общежитейский? В каком этаже живешь?
— Во втором.
— Слушай, друг, а кто в третьей комнате справа живет?
— Мы, — удивился Митя. — Вам кого-нибудь из наших ребят позвать?