Сколько раз приходилось Косте Назарову стоять перед директорами школ, воспитателями! Но вот так, в комнате своих товарищей, которые позвали его в гости, а сейчас разговаривают с ним, как со шкодливым щенком, — так стоит он впервые, и так погано, как сейчас, у Кости Назарова еще никогда не бывало на душе.
Простота обстановки отнимала у Кости уверенность и силу сопротивления. Он привык, что его ругают в помещении классов, в кабинетах на собраниях, но здесь, в самой обыкновенной комнате, четверо ребят отказываются от его первосортных папирос, задают ему простые вопросы, на которые он не может ответить, и сидят сейчас в таком неодобрительном молчании, что лучше бы уж набросились на него все вчетвером и надавали тумаков.
— Где печенье? — спросил Петя Фунтиков.
От неожиданности Костя вздрогнул и сказал:
— Я не брал.
На его ответ никто не обратил внимания. Сережа достал из-под подушки пачку печенья.
— Закусим, — предложил Петя. — Ешь, Назаров.
Костя взял одно печеньице; оно сразу раскрошилось и намокло у него в ладонях.
Митя вынул из кармана ключ и открыл дверь.
— Можешь итти, — сказал Митя, тот самый Митя из какой-то там Лебедяни, которого он, Костя, считал ничем не примечательным парнем. Впрочем, всех этих ребят он когда-то давным-давно (сегодня утром) считал хорошими деревенскими хлопцами, но, конечно же, не идущими ни в какое сравнение с ним, с лихим Костей Назаровым.