— Просто так.
— Выходит во двор строиться. Идем на экскурсию.
Парнишка выбежал.
— Пошли, — сказал Сеня Ворончук и прошел мимо Кости, как мимо стула.
Последним из комнаты вышел Фунтиков. Он обратился к Косте самым обыкновенным тоном:
— Идем, Назаров. Реветь дома будешь: мать пожалеет, даст на кино.
Во дворе построились. Шли из Замоскворечья.
Башмаки у всех были начищены, на лакированных козырьках фуражек поблескивало осеннее солнце.
Мите хотелось итти в ногу, и он дергал Сережу за руку, если тот сбивался с шага.
Когда идешь вот так группой в ногу по мостовой вдоль тротуара и на тебя оглядываются прохожие, кажется, что ты выше ростом, значительнее, сильнее; это потому, что ты идешь в строю товарищей и у тебя сейчас не только твои качества, а качества и твоих друзей: ты и Митя Власов, и Сережа Бойков, который шагает рядом, задрав курносый нос к солнцу, и Петя Фунтиков, и Сеня Ворончук, посапывающий за спиной. Даже Костя Назаров в строю кажется сто́ящим человеком.