— Петя? — обрадовался Сережа. — Правильно, староста в нашей группе. И живем в одной комнате. Я сейчас Матвею Григорьевичу скажу, что вы приехали.
Петя работал в самом дальнем конце мастерской; Сережа подбежал к нему, уже задыхаясь.
— Отец с матерью приехали… Стоят на площадке… Иди к Матвею Григорьевичу.
Мастер отпустил его, сказав, что он может проводить родителей в красный уголок.
— Возьми вот у меня чистые концы и вытри руки, — добавил Ильин, осмотрев ученика. — Да беги скорее; небось, ведь и не слышишь, что я тебе говорю.
На площадке Петя с ходу поцеловал мать, а отцу подал руку. Мать заахала, увидев сына, отец сделал серьезное лицо и потрогал усы.
— Петенька, — сказала мать. Вот ты какой!
— Обыкновенный, — сурово оборвал ее Иван Андреевич. — Куда пойдем, Петр? Или здесь будем стоять?
Петя повел их в красный уголок.
Он шел между отцом и матерью. Они были такими же, какими он оставил их полгода назад в деревне. Но он привык видеть их дома или в поле; они были там как будто бы побольше ростом, самостоятельнее, и от них всегда что-нибудь зависело. Здесь они казались ниже, нерешительнее, и от этого были еще более родными. Он впервые ощутил к ним, особенно к матери, ясное и доброе покровительственное чувство.