— Прекрасно, но как только вы с ней встретитесь, в ту же минуту они отошлют от себя Дороти. Вы думаете, меня это пугает? Нет. Я как раз хочу, чтобы девочка попала ко мне. Она не пострадает, а просто переедет к другому своему деду. Вот и все горе, которое может грозить ей.
— Нет-нет, — торопливо перебил Роджер, — она должна получить Сторм. А после, но, пожалуйста, только после этого, мой дорогой сэр, она примет вас в глубину своего сердца. Она такой сердечный ребенок, и у нее нет никакой гордости.
— Зато у меня гордости много, — ответил Бардвел. — Я не хочу, чтобы меня любили из снисхождения. Завтра я поеду в Сторм и расскажу вам обо всем, что увижу и что услышу в усадьбе.
Глава XIII
Мистер Как-меня-зовут
На следующий день рано утром Бардвел начал собираться в Сторм. Он ненавидел «важных», так как сам был простолюдином и гордился этим. Он обладал большим достатком, и, по сравнению со старым Роджером Сезиджером, его можно было назвать еще совершенно молодым. Но ничто на свете не могло бы заставить его одеться как «надутые аристократы». Для поездки он выбрал костюм из грубого твида и, сев на крепкого гнедого коня, тронулся в путь.
Он поехал не через лес, а по большой дороге, обсаженной деревьями. Безлюдная, живописная местность навевала на всадника грустные мысли и воспоминания. Ему казалось, будто здесь можно встретить живыми давно умерших людей.
Бардвел задумчиво и медленно ехал по аллее из высоких сосен. Когда впереди показался дом, он на минуту остановил лошадь и огляделся, силясь успокоиться и придать лицу бесстрастное выражение, чтобы не проявлять ни удовольствия, ни отвращения. Перед ним был очень старый, даже довольно заброшенный дом, но тем не менее зубчатые стены, серая башня на одном его конце и плющ, который в изобилии окутывал старое строение, дышали величием и благородной красотой. Бардвел привык к картинам менее живописным, но приятным глазу, поэтому сильно запущенный сад представлял для него печальное зрелище.
«Повсюду сорные травы», — с осуждением подумал он. Но вскоре его презрение невольно сменилось восхищением. «Если бы на Сторм разумно тратили деньги, это была бы прекрасная усадьба, потому что в имении богатые пастбища. Если бы моя дочь осталась жива, она со временем сделалась бы здесь хозяйкой, — пробормотал он про себя. — Моя дорогая девочка, мое единственное дитя. Все это принадлежало бы тебе!»
Он провел большой загрубелой рукой по глазам, точно стал плохо видеть, потом снова пустил лошадь вперед. Он подъехал к главному подъезду и заметил, что через одну из лужаек идет какой-то человек, позвал его и попросил подержать лошадь. Это был Петерс, помощник садовника.