Она так встревожилась, что не могла промолчать.
— Пусть она говорит, Доротея, — сказал мистер Роджер. — Если хочешь, можешь пойти к себе. Я сам присмотрю за ней.
— Я твоя девочка, правда, твоя? — Дороти прижалась к деду. — Только смотри не ругай тетю Доротею, это нехорошо. Она добрая. Мне жалко ее, и потом мне совсем не нравится, когда ты хмуришься. Разгладь лоб.
Бедная тетушка Доротея как пуля вылетела из комнаты, а маленькая Дороти обвила руками шею старика.
— Мне чуточку захотелось спать, — в голосе девочки зазвучало чувство глубокого удовлетворения. — И знаешь, мой дедулечка, я тебя люблю, ужас как люблю! Мое сердечко открывается все шире и шире. Теперь уж скоро я совсем посажу тебя в него. Ну, скажи мне, пожалуйста, разве тебе не будет там хорошо и уютно?
— Пожалуйста, не говори пустяков, — заметил старый сэр Роджер. Его слова были суровы, но он произнес их ласковым тоном. — Я люблю маленьких девочек, которые…
— Которые что? — спросила Дороти, быстро выпрямилась, села и посмотрела на него. — Каких маленьких девочек ты любишь?
— Таких, которые в начале дня послушны, в середине дня послушны и вечером послушны.
Дороти слушала с глубоким вниманием.
— А что, по-твоему, дедуля, значит «слушаться»? — спросила она после долгого молчания.