— Что значит «минорно», дедушка?
— Я пока, пожалуй, не смогу тебе толком объяснить. Продолжай, если хочешь. Я думаю, у маленькой девочки был еще и отец?
— Я тебе сейчас про него расскажу. Он был красавец, большой, веселый, с таким громким смехом и с темными глазами, точно такими же, как были у мамы, только… Постой, дедуля, не мешай мне, мне нужно прилечь рядом, чтобы посмотреть на тебя поближе.
— Право, Дороти, мне это будет очень неудобно.
— Нельзя, дедушка, нельзя! Мне обязательно нужно посмотреть тебе в лицо. Вот. Теперь гляди на меня.
С минуту Дороти лежала подле деда, пристально вглядываясь ему в глаза, потом выпрямилась.
— Да, у него были карие глаза, такие же, как у тебя. Понимаешь, глубоко-глубоко в них пряталась доброта, а снаружи в них как будто горел огонь. Но дочка всегда видела там только любовь и доброту. Вот однажды… Это печальная история, дедуля, почти такая же печальная, как стихи про посаженное деревце. Однажды отец взял дочку на руки и попросил помолиться, чтобы Господь дал ему «чистое сердце». Я не понимаю, что он хотел сказать. Потом он уехал… И скоро маленькая девочка сделалась настоящей сироткой, потому что мама ушла к ангелам, и ангелы же унесли папу. Они оба на небе, в раю, а маленькая сиротка поплыла через море и отыскала своего дедушку. Правда, странно? Прямо как будто про меня. Но это только сказка. Вот она приплыла к дедушке, поселилась прямо в его сердце, и он ее не прогнал. Она и теперь там живет. Можно тебя поцеловать, дедуля?
— Да, дитя, да. Откуда ты взялась, Дороти? Как Господь вложил в тебя столько души?
— Не знаю. Ты позволил, и я поцелую тебя крепко-крепко. Ты ведь не мог бы жить без твоей Дороти, правда?
— Не мог бы, — сдался старый Сезиджер. — Только смотри не говори об этом никому, ни Карбури, ни твоей тете Доротее.