— Совушка, отвори дверь, — радостно закричала она. — Киска хочет войти! Скорее, скорее, скорее!
Сэр Роджер медленно поднялся с кресла, подошел к окну и отворил его.
— Уйди, дорогая, уйди на несколько минут.
Но Дороти с веселым визгом протянула к нему обе руки:
— Мне так хочется к тебе, мой голубчик, сейчас же впусти меня!
Сезиджер был так же не в состоянии отказаться сжать маленькие ручки, как, например, летать по воздуху. Он протянул ей жесткую узловатую руку, и девочка легко вскочила в комнату. Не прошло и минуты, как Дороти уже сидела у старика на коленях. По лицу деда было заметно, что у него на душе какая-то печаль. В течение своей короткой жизни девочка видела много горестей и привыкла распознавать выражение грусти. Она получше устроилась на коленях, потом прижала щечку к старой щеке и нежно проговорила:
— У тебя на лице новые морщинки. Что случилось?
— Скажи, моя маленькая, говорить тебе все сразу или мало-помалу?
— Пожалуйста, говори все как есть, дедуля. Я привыкла к ударам.
— Ну, хорошо. Твой Бенни умер.