— Я не хочу этого, — повторил сэр Роджер.
— Очень жаль. Но я не могу иначе. А все-таки сегодня будет чудесная полная луна, и мы с тобой, «совушка и киска», выйдем из балконной двери гостиной и будем танцевать «при свете луны».
— Киска, ты что-то совсем не жалеешь свою совушку, — посетовал сэр Роджер, — октябрьские ночи бывают холодны.
— Но мы же будем танцевать быстрый танец, — заметила Дороти, — и держаться за руки. Нам будет так хорошо, что мы и не почувствуем холода. Ну, дедуля, поедем дальше, солнце вышло. О, как приятно представлять себе, что будет сегодня вечером!
Они двинулись дальше, а из-за дерева, пошатываясь, вышел нетрезвый человек с пунцовым лицом, искаженным непереносимой тоской. Спотыкаясь, чуть не падая, побрел он к ферме Хоум. Бардвел был дома и сидел на кухне у очага. В старинном камине горел яркий огонь. Бардвел любил проводить здесь осенние дни, ведь полевые работы были окончены, урожай собран.
— Ну, — спросил он, когда вошел Сезиджер, — где вас опять носило?
Роджер бросился на стоявший рядом стул, закрыл лицо руками и горько зарыдал.
— Я уеду, так нужно.
— Зачем вам уезжать? — удивился Бардвел. — Вы же хотели жить неподалеку от дочери. Почему бы вам не остаться здесь?
— Я не могу дольше выносить этого.