— Я папочкина Дороти, — нежно шептала она, — твоя, твоя собственная. Я рада, что ты не ушел на небо.
— Прижмись, прижмись ко мне, — повторял он.
Казалось, он не мог найти других слов, странное безжизненное оцепенение все больше и больше покрывало его лицо. Но Дороти не боялась и не тревожилась. Маленькие дети редко боятся смерти. Малышке было удобно и тепло, она радовалась, что отец с ней. Она любила дедушку и всех в Сторме, но любовь к этому несчастному нераскаявшемуся человеку значила для нее неизмеримо больше. Ведь для Дороти он был не заблудшим грешником, а любимым родным отцом.
— Тебе хорошо? — спросила она через минуту.
— Очень.
— Какой ты бледный!
— Мне очень, очень хорошо. Прижмись еще ближе, моя малышка.
— Я все время в твоем сердечке, — просто сказала Дороти.
— Да, моя прелесть, да.
— Папочка, а у тебя теперь чистое сердце?