— Что это шелестит? — подозрительно спросил сэр Роджер.
— Ничего, ничего.
Старик пристально взглянул на нее:
— Если ты не сумеешь справиться с этой девочкой, я отправлю ее в приют. Я не желаю, чтобы в моем доме опять повторялись сцены, которые бывали с ее отцом. Я не позволю, чтобы кто-нибудь, будь то мужчина, женщина или ребенок, сел мне на шею и свесил ножки. Ты меня слышишь? Понимаешь? Если ты не можешь справиться с этим ребенком, я отдам ее в приют.
— Хорошо, отец.
— Почему ты сказала «хорошо»? Разве ты желаешь отделаться от единственной дочери Роджера?
— О, нет, совсем нет. Для меня такая радость, такое счастье, что она живет у нас в доме.
— Ну, так держи ее в руках! Учи ее послушанию, заставляй трудиться, задавай уроки! Корми ее самой простой пищей, не приучай к роскоши и, смотри, не вздумай делать лишних расходов из-за того, что она живет у нас. Ну, теперь я все сказал. Довольно. Пойду обойду усадьбу.
— Погоди, одну минуту, отец. Разве она… маленькая Дороти… тебе надоедает?
— Надоедает ли? Вчера она разбудила меня, когда я крепко спал. Она пришла поздно вечером и заснула у меня на руках…