— Вот это-то и странно. Надо непременно расследовать это дело. Это точно воровство, тут все ясно, как день. Нельзя молчать о подобных вещах! Я сегодня намерен все рассказать отцу. И Адель, и я, мы просто не можем понять, почему Джулия так противится этому. Адель говорит, что ее сестра готова просто замять это дело. Но это же неслыханно! Ужасно подумать, что тут у нас спокойно разгуливает какой-то воришка!
— Да уж, известное дело, что ты всегда был жестоким и безжалостным к другим.
— Что за вздор! Неужели тебя не возмущает воровство? Ну а если бы у тебя украли целых три соверена? Впрочем, что с вами говорить! Пойду к отцу, он иначе отнесется к этому делу.
— Нет, ты не смеешь идти к отцу! — вскричала я, вне себя от гнева, и так сильно схватила его за руки, что он, хотя и был гораздо сильнее меня, на этот раз, однако, не смог вырваться.
— Джулия! Джулия! — закричал Джек. — Идите скорей на выручку! Уймите хоть вы эту фурию!
— Ну, что у вас тут случилось? — спросила подошедшая Джулия. — Вы точно два индейских петуха!
— Он хочет потревожить папу, а я не могу ему этого позволить! — задыхаясь от негодования, кричала я.
— Это все по поводу вашего пропавшего письма, — объяснил Джек. — Тут решительно ничего не понятно. Но я настою на своем и все доведу до сведения отца. Никто не вправе помешать мне действовать по закону. А вы, мисс Мэгги, обязаны объяснить нам свое поведение, не то…
— Прошу тебя, Джек, — начала я прерывающимся от волнения голосом, — прошу тебя хотя бы об одном: не говори отцу ничего до… Пока не пройдет день его рождения!
— Да, Джек, — неожиданно поддержала меня Джулия твердым и решительным тоном, — вы должны обещать нам, что все останется между нами до этого срока.