Лесничий почтительно повиновался своей маленькой хозяйке, но, увидев меня рядом с Вайолет, изменился в лице и вопросительно посмотрел на меня.
— Ваша дочь, Сесилия, вероятно, дома? — спросила Вайолет, не замечая в нем никакой перемены.
— Она дома, сударыня, но она не совсем здорова.
— Ах, как жаль! А что с ней?
— Она, кажется, сильно простудилась, и моя жена решила, что ей лучше посидеть несколько дней дома.
— В таком случае мы зайдем к ней, не правда ли, Маргарет?
— Не советую вам, барышни: простуда бывает очень заразной.
— Но я никогда не простужаюсь и не боюсь никакой заразы, — возразила Вайолет. — Сесилия так любит вас, Маргарет! Зайдем, это доставит ей удовольствие.
Вайолет велела своему груму взять пони под уздцы, и мы с ней вышли из экипажа. Мы уже сворачивали на тропинку, которая вела к домику, когда Ферфакс догнал меня и сказал:
— Возьмите, пожалуйста, тут ровно пять шиллингов — в уплату моего долга вашему брату.