Сесилия присела рядом со мной.
— Перестаньте же, мисс Мэгги, — она обнимала меня и успокаивала своим ласковым, нежным голоском.
Наконец я приподняла свое заплаканное лицо с опухшими от слез глазами.
— Дай мне твою руку, Сесилия, — попросила я, и милая девочка крепко обняла меня и прижала мою голову к своему плечу. Это подействовало на меня успокаивающе. В эту минуту мне и в голову не приходила мысль, что я — дочь пастора Гильярда, а она — дочь лесничего. Я могла кичиться своим положением в прежние, счастливые дни, но теперь, когда со всех сторон, как я себе представляла, ко мне относились недружелюбно, я была невыразимо тронута участием бедной маленькой Сесилии.
— Ну вот, так-то лучше, — сказала Сесилия, заметив, что я перестала плакать. — Вы меня ужасно напугали. Что же такое с вами случилось?
— Ты меня любишь, не правда ли, Сесилия?
— Конечно, очень люблю, милая мисс Мэгги. О, мисс Мэгги, вы меня тогда точно ножом в сердце кольнули, помните, с месяц тому назад, когда сказали, что у вас будут новые подруги и что вы больше знаться со мной не хотите.
— Да, это было очень глупо с моей стороны, — призналась я. — Я люблю тебя больше всех других моих подруг, Сесилия!
— Ах, неужели вы говорите правду? Вы не поверите, как вы меня утешаете этими словами!
— Да почему же? — спросила я, глядя на нее с удивлением. — Ведь мы так редко видимся с тобой.