— С меня достаточно хотя бы издали смотреть на вас и знать, что вы относитесь ко мне по-прежнему, — с улыбкой ответила Сесилия.
Ее слова польстили моему самолюбию, и я, утерев следы слез, проговорила:
— Может быть, это неразумно с моей стороны, но все равно меня радуют твои слова. Мне очень приятно слышать, что ты так любишь меня, Сесилия.
— Да я не только люблю, я просто обожаю вас, — повторила Сесилия. — После нашего последнего свидания я все ночи не могла заснуть из-за слез. И мама мне сказала, что если я буду так сокрушаться, то она пойдет к вам и расскажет обо всем вашей мамаше. Но мы с мамой все же думали, что вы не хотели меня обидеть понапрасну, и что вы все же хоть немножко да любите меня, милая мисс Мэгги.
— Да, я к тебе очень привязана, Сесилия, — сказала я, — и очень рада, что и ты меня любишь. Мы должны непременно видеться с тобой, хотя бы время от времени. Тогда я думала, что буду занята этими приезжими девицами и мне некогда будет встречаться с тобой, но, оказывается, я ошибалась. Теперь я убедилась, что эти девицы вовсе не годятся мне в подруги.
— Они, должно быть, все препротивные, — вставила Сесилия.
— Ну, нет. Я прежде всего должна быть справедлива. Одна из них, которую зовут Люси Драммонд, хорошая девушка, и есть еще другая, Веда Конвей, — прехорошенькая и очень умная.
— Ах, да, я видела ее, видела! — воскликнула Сесилия. — Такая недоступная и холодная девица, не правда ли?
— О нет, нисколько! Ты ведь, вообще-то, немного видела молодых барышень и не имеешь понятия о том, какие из них хорошие, а какие — нет.
— Вот вас я знаю, мисс Мэгги, и знаю, что вы самая красивая и изящная барышня, какую только можно себе представить.