— Перестань, пожалуйста, Сесилия, — самодовольно улыбаясь, прервала я подругу. — Однако ты отлично умеешь подольститься!
— Я нисколько не льщу, а говорю сущую правду.
— Во всяком случае, мне очень приятно, что я могу высказать тебе откровенно, что у меня на душе. Из этих девиц мне особенно ненавистны две американки…
— Я сразу угадала, что они не англичанки! — вскричала Сесилия. — Я видела их в церкви и сказала потом своей маме: «В жизни не видела таких пугал, как эти две приезжие барышни в их коротеньких платьях! Никогда на свете не поверю, чтобы моя милая мисс Мэгги могла с ними подружиться!» Так я прямо и сказала, можете спросить у мамы, если не верите.
— Да, они ужасные, — согласилась я. — Невоспитанные и очень неприятные девицы…
— Я видела час тому назад, как ваша мамаша проезжала мимо нашего дома, и эти американки сидели с ней в вашем кабриолете. Ваша мамаша была так весела и ласкова с ними, — продолжала Сесилия.
— Ах, не говори мне про них, пожалуйста! Я хотела бы вообще позабыть, что они существуют на свете!
— И это самое лучшее, мисс. Но мне-то чем же вас утешить?
— Для меня уже и то утешение, что есть человек, который меня понимает и сочувствует мне. Я хотела бы почаще встречаться с тобой, Сесилия, например, здесь, в лесу. Только ты не должна никому говорить об этом!
— Это будет тайной между нами! Вот это мне очень нравится! — сказала она с сияющими от радости глазами.