— Вам, конечно, стыдно, но вы слишком упрямы, чтобы сознаться в этом, — продолжала американка, глядя на меня в упор своими проницательными глазами. — Как вы думаете, что я теперь намерена делать?
— Разумеется, рассказать о том, что я подслушивала в беседке.
— Кому рассказать?
— Да всем, — дерзко ответила я, — и Веде, и Люси, и, разумеется, Адели. А также и папе, и маме. Вы можете, если вам угодно, даже нанять глашатая, чтобы он громогласно объявил об этом событии по всей округе — пусть все жители нашего прихода узнают об этом!
— Знаете что, Маргарет, а вы оказывается, глупее, чем я предполагала, — спокойно сказала Джулия. — Вы думаете, что видите нас, американок, насквозь, а я скажу вам, что вы жестоко ошибаетесь, приписывая нам подобную низость. Мы предоставляем делать такие вещи английским барышням. Скажу вам откровенно: до сегодняшнего дня я не подозревала, что молодая англичанка способна шпионить за своими гостями! Но теперь у меня открылись глаза. Но если вы полагаете, что я пойду по вашим стопам и буду поступать против совести, то вы меня совершенно не знаете, вот и все! Я не могла удержаться, чтобы не высказать вам своего мнения, Маргарет Гильярд. Я поняла по вашему нервному поведению за обеденным столом, что вы страшно боитесь, как бы я вас не выдала. Но вы напрасно так думаете, я ничего никому не скажу.
Я хранила молчание, хотя мне очень хотелось сказать Джулии, как успокаивают меня ее слова.
— Я вовсе не намерена говорить кому-либо о вашем поведении, — продолжала она. — Но я намерена сделать нечто другое, и вы должны узнать об этом. Я хочу заставить вас заплатить мне за мое молчание.
— Как? Чем? — запинаясь, спросила я. — Что это значит?
— Сейчас я вам объясню. Вы должны полностью изменить свое поведение и перестать быть такой, какой вы были до сих пор. Весь ваш надутый вид, все ваши сердитые взгляды, которыми вы награждаете нас с Аделью, — все это должно прекратиться. Когда мы с ней будем говорить с нашим гнусавым американским акцентом, — и Джулия при этом специально прогнусавила особенно явно, — вы не должны презрительно отворачиваться от нас, как вы это обычно делаете. Вы должны впредь относиться к нам дружелюбно, вы должны стараться быть всегда любезной с нами. Если же вы не согласны на мои условия, то…
— То что? — перебила я. — Если вы решили не рассказывать о моем поступке, то что же вы тогда можете сделать со мной?