— Разве вам нечего больше сказать мне?
— Нет, — ответила я. — Только предупреждаю вас, что я ни за что на свете не буду…
Я не смогла договорить, только гневно топнула ногой.
— Понимаю, вы все-таки не хотите дружить с нами, — закончила за меня Джулия.
Потом, сменив тон на более мягкий, она продолжала:
— Напрасно вы так упрямитесь, Маргарет. Я ожидала, что вы скажете мне совсем другие слова, и специально предоставила вам удобный случай.
Я сделала над собой усилие и уже готова была сказать ей: «Благодарю вас за то, что вы выручили меня», но язык не повиновался мне…
— Я очень ценю ваше доброе намерение, — иронично сказала Джулия с обидным для меня смешком, — и очень сожалею о том, что вы потеряли способность владеть языком. Но знайте, что теперь вы уже не свободны, что на вас наброшена цепь, с виду легкая, но очень крепкая. Придется вам склонить вашу гордую головку; отныне вы должны будете идти туда, куда я или Адель захотим вас повести. Ну, а теперь примемся за дело — давайте собирать цветы.
И с этими словами она громко запела. У нее был очень чистый голос и хороший слух; весело подпрыгивая, она принялась бегать по роще, а я шла следом за ней, чувствуя себя совершенно несчастной и в высшей степени недовольной собой.
С этого времени я действительно очутилась в своего рода рабстве у Адели и Джулии Спаркс. Веда и Люси поражались произошедшей во мне перемене.