Шхуна представляла собой небольшое двухмачтовое судно. Её выпуклая палуба, вымытая морскими волнами, поражала чистотой. Из приоткрытого люка переднего трюма шёл аромат фруктов. В кормовой части шхуны стояла штурвальная рубка, небольшой трап сзади её опускался к двери кубрика.
Два матроса стояли на носу шхуны, у ручной лебёдки, и с любопытством разглядывали советских пограничников. Двое других обитателей шхуны стояли у штурвальной рубки. Один — в штатском костюме, с галстуком и чётким пробором на голове — имел хищное выражение лица и насторожённый взгляд. Другой — в синей робе и с рыжими вихрами — глядел из-под белёсых бровей голубыми глазами внимательно и спокойно. Он вынул бумажник, вытащил из него пакет и молча подал его Воронцову. Командир пограничников неловко взял пакет своими толстыми непривычными пальцами крестьянина и стал его рассматривать. Он превосходно стрелял, прекрасно знал все виды оружия, уверенно бросал гранаты, но бумаги смущали его, как в двадцать лет смущают письма любимой.
— Распечатывай, — шепнул комиссар.
Воронцов медленно оторвал краешек пакета и, передав его в таком виде Букину, с облегчением вздохнул.
Букин вынул письмо. Оно было напечатано не русскими буквами на бланке. Букин так долго смотрел на него и с таким видом, что можно было подумать, что он его читает. Наконец, обратившись к американцам, он сказал «олл райт» и положил письмо во внутренний карман гимнастёрки.
Услышав «олл райт», рыжий американец обрадованно заговорил и стал угощать сигаретами. Но у пограничников были свои хорошие папиросы, и от сигарет они отказались.
Тогда рыжий что-то крикнул, и стоявшие на носу матросы принесли из трюма ящик ярко-оранжевых калифорнийских апельсинов, каждый из которых был величиной с небольшой арбуз. Очень хотелось попробовать их, но тоже отказались, — первым Букин, а за ним и остальные.
— Дайте-ка лучше ваши документы, граждане! — потребовал у американцев Букин.
Они не поняли. Тогда им стали объяснять на разные лады: вынимать различные бумаги, удостоверения, предъявлять их друг другу. Быстрее всех понял американец в штатском. Он буркнул что-то рыжему, и тот, вынув из бумажника, передал Букину сложенную бумагу. Но она была написана не по-русски. Положив её в тот же карман, где лежал пакет, Букин распорядился:
— Илюхин и Кравченко, отправляйтесь на берег и привезите сюда Алихановых. Они будут у нас переводчиками. Быстро!