В разгар споров в ревком прибежал, запыхавшись, начальник радиостанции Иванов.
— Вот поймали… случайно… телеграмму из Америки.
Отдуваясь, он подал клочок бумаги, на котором было написано:
«Камчатка. Всем Советам Сибири. Копия фирме Олаф Свенсон. Второго сентября из порта Ном направлении Анадырь вышла шхуна „Голиаф“ грузом колониальных товаров зпт на борту четыре человека шкипер Хенриксен тчк Всех знающих что-либо месте нахождения шхуны просим сообщить тчк Начальник порта Ном Вильсон».
Ревком решил, что арестовать шхуну нет причин, следует запросить губревком, как с ней быть, а впредь до ответа ограничиться взятием с американцев честного слова.
— Но часовых на шхуне мы всё-таки оставим. Командир, как твоё мнение?
— Резонно.
— Действуйте по вашим инструкциям. Ревком не будет вам мешать, — сказал председатель ревкома Курилов.
Американцы с видимым удовольствием, восклицая «олл райт» и «о-кей», дали и джентльменское слово, и подписку о том, что шхуна «Голиаф», самовольно вошедшая в советские воды, будет стоять на якоре в Анадырском лимане до тех пор, пока ревком не разрешит ей сняться и уйти.
Одновременно был послан в губревком телеграфный запрос, как поступить с пришедшей шхуной.