Долго не могли уснуть в ту ночь пограничники. Теперь они чувствовали: вот она, граница. А за ней — Америка с её алчными империалистами, необыкновенной техникой и чистильщиками сапог, превращающимися, по заверению американских газет, в миллионеров…
Почему же владелец шхуны, имеющий деньги, чтобы заполнить её товарами, не нашёл себе там дела?
И почему у американцев-матросов такой апатичный и обездоленный вид? Почему рассказы об Америке побывавших там анадырцев так непохожи на ходячие представления о счастливой жизни там?..
Ложась спать, Букин выглянул в окно своей комнаты, выходившее на лиман. На мачте шхуны слабо мерцал огонёк. «Спят джентльмены, — усмехнулся комиссар. И, уже совсем засыпая, вдруг вспомнил: а мы ведь не оставили часовым продовольствия, и у них нет с собой фляжек… Ну, воды они могут спросить там…»
Утром, вскочив с постели, Букин первым делом подбежал к окну. Взглянул на лиман, протёр глаза, снова взглянул и свистнул. «Полундра, чёрт возьми!»
Шхуны в лимане не было…
Командир сердито ходил по берегу, под его ногами разлеталась галька, обычно спокойное лицо подёргивалось от порывистого движения, которым он стащил с головы «будённовку», волосы растрепались, руки рубили воздух, подчёркивая слова.
— Эх, если бы катер. Джентльмены, язви их… Вот тебе и честное слово джентльменов. Сели мы с тобой в лужу, комиссар. Эх, если бы морской катер. Ну, да погодите…
Ничего не отвечая ему, Букин пошёл в ревком.
А Воронцов говорил сбежавшимся пограничникам: