Увидев их с револьверами в руках, матросы застывают, выпучив глаза, и поднимают руки вверх. Их тоже связывают…
На востоке разыгрывается заря; видны очертания земли. Это — Аляска. В утренней синеве на северо-востоке бледный свет маяка. Это — вход в порт Ном. Свистит в мачтах норд-ост, огромные валы гонит он, и «Голиаф» то и дело влезает на очередную волну, чтобы, взобравшись, тотчас скатиться с неё.
— Мы сами, браток, теперь капитаны и хозяева! — весело кричит Илюхин. — Что будем делать? Вот фарт!
Удивительное дело: качка на пограничников не действует.
Кравченко взглядывает на восток, поворачивается к западу и направляется к штурвалу. Лукаво усмехается:
— Ох, друже, зараз я такой важный, аж сам соби боюсь, — и добавляет: — Зараз пийдем до дому. Крути ось чёртову колесяку…
И он налёг на штурвальное колесо. Шхуна медленно, нехотя стала поворачиваться. Боковая волна плеснула на палубу, судно дало сильный крен.
— Бачь, яка проклятуща штука: не хоче идти до нас.
— На бога, сволочь, берёт!
— Всяка вошь своего кожуха держится…