Да, все было готово.
Но «Днепр» молчал.
Прошло уже больше часа после того, как разведчик должен был сигнализировать партизанам, но сигнала не было.
— Не случилась ли беда? — недоумевал Рогов, досадуя на задержку в выступлении и тревожась за всю операцию. — Не придумал ли ваш Хорь какую-нибудь хитрость в последнюю минуту, и «Днепру» не ясен еще весь замысел врага? А? Как вы думаете, товарищ?
— Черт его знает! — ответил Птицын, который тоже не мог объяснить молчание Кирьякова. — Могу только сказать, что хитрости у Хоря, действительно, много, башка у него не пустая, и с ним надо держать ухо востро.
Чернопятов ходил по землянке, заложив руки за спину и посасывая потухшую трубку, — два шага вперед — кругом — два шага назад.
За стенами землянки гудел ветер, раскачивая вершины сосен и елей. По временам падала «крупа» — смерзшиеся влажные снежинки, похожие на гречку. Где-то возле болота стонала выпь.
Вдруг ходивший Чернопятов сразу остановился — послышались долгожданные позывные «Днепра».
— Ну, слава те господи, — облегченно вздохнул Птицын, и все присутствующие почувствовали, будто с их плеч сбросили огромной тяжести груз.
Но никто из них не подозревал, где в настоящую минуту находится «Днепр» и откуда он подает условленный сигнал.