— Та-ак! — наконец протянул Птицын.
— Кто же его предал? — тихо, как будто про себя, произнес Чернопятов.
— Я! — вдруг отчетливо и громко прозвучал голос Веры.
Щеки ее ввалились, лицо пошло пятнами, лихорадочно заблестели большие круглые глаза девушки.
Воцарилась гнетущая тишина.
— Окстись! — строго проговорил Птицын. — Время не для шуток.
— А я думаю, товарищ Холодова не шутит, — сурово ответил Рогов.
— Ну, знаете, — заволновался Найда и взмахнул руками, но тут же замолчал, не зная, что сказать.
— Я не шучу, Федор Кузьмич, — тихо, с тоской продолжала девушка. — Я знаю, что виновата в гибели Сережи… Если б не мое ошибочное о нем мнение, ничего бы не произошло…
— Причем тут твое «ошибочное мнение»? — резко выкрикнул Птицын.