Вслед за успехом явились и издатели. Шопену уже не приходилось искать издателей и уговаривать их печатать свои вещи или отдавать их для печати даром, как печатал вначале его произведения венский издатель Гаслингер. Теперь издатели сами просили, чтобы он давал свои произведения, и платили за них хорошие деньги.
Шопен очень скоро устроил себе хорошо обставленную квартиру на улице Шоссе д'Антен, где давал небольшие вечера, на которые охотно собирались лучшие артисты, местные и приезжие.
Работал он, как всегда, много; жизнь его пошла гладко и спокойно. Друзья юности: Матушинский, Мохнацкий, Фонтана, Гофман были с ним (после подавления восстания 1831 года, много поляков вынуждено было бежать заграницу, спасаясь от царского правительства, и бежали преимущественно во Францию). Одного только нехватало: родных — родителей и сестер, к которым Шопен был чрезвычайно привязан.
11. Только музыкант!
Грустный и задумчивый шел Шопен по улицам Дрездена в сентябре 1835 года. Он всего только два дня как расстался с родителями. Николай Шопен с женой приезжал в Карлсбад лечиться и пробыл там целый месяц. Фридерик приехал из Парижа. Месяц промчался так скоро, время пролетело так незаметно, и снова Фридерик один, с тяжелым сознанием, что неизвестно, когда он теперь увидит своих родных. Путешествие из Варшавы утомительно и тяжело; разрешения на выезд заграницу могут и не дать. А сам Фридерик, как эмигрант, неизвестно когда попадет в Польшу.
Сворачивая с одной улицы на другую, Шопен нечаянно толкнул молодого человека. Сначала он извинился, что задел, но веселый возглас вывел его из задумчивости.
— Фричек, что ты здесь делаешь? — и молодой человек бросился его обнимать.
— Фелек, откуда? Я еду из Карлсбада. Был там с матерью и отцом, провел там целый месяц, проводил их и возвращаюсь в Париж.
— А мы здесь все — мама, Казик, Мариня и Юзя. Едем из Женевы. Антось остался, у него там дела. Возвращаемся домой, в Польшу, в Служево. Мы здесь остановились на Рампиш-Штрассе. Пойдем к нам! Вот будут рады!