Неожиданно впереди лязгнуло железо. Разведчики залегли, напряженно прислушиваясь. Совсем рядом, невидимый в тумане, что-то ворчливо говорил немец. Ему таким же недовольным голосом ответил другой.
«Пулемет. Фланг какого-то подразделения,- подумал Чернов.- Черт возьми, как близко подошли. Можно снять без выстрела».
Разведчики насторожились. Каждый, готовясь броситься на врага, осторожно проверил, легко ли выходит из ножен кинжал. Но Чернов не подал обычной команды. Удвоив осторожность, разведчики поползли вправо.
Еще полчаса осторожного хода, и лощина осталась позади. Разведчики вышли в поле. Несмотря на самое глухое время ночи, поле жило невидимой враждебной жизнью. Везде чувствовалось движение. Было слышно дребезжание повозок, звуки шагов, приглушенные человеческие голоса. Все это задвигалось из глубины черного поля навстречу разведчикам, проходило мимо них и замирало позади. Чернов опустился в глубокую воронку от снаряда и, подождав, когда замыкающий Нурбаев тоже нырнул в нее, шепотом сказал:
- Точка. Проскочили благополучно. Передохнем чуток.
* * *
К утру разведчики прошли еще километров восемнадцать. Чернов шел по компасу, прямо через поля и перелески, и к тому часу, когда густая тьма начала редеть, он, в последний раз сверившись с картой, сказал:
- Здесь. Пришли.
Со склона косогора в предрассветном сумраке различалось небольшое польское селение, вытянутое в одну улицу вдоль широкого Варшавского шоссе. Утомленные напряженной ночью разведчики разглядывали место своих будущих действий так спокойно, словно их ожидала не настоящая боевая операция, а тактическое учение в глубоком тылу.
- Если сейчас заскочить в село, да швырнуть в окна штук десять гранат, а потом дать как следует из автоматов, то у фашистов штаны задрожат,- размечтался Малютка.