Тот дал по своему аппарату три продолжительных гудка зуммера. Через секунду над немецкой передовой линией взвились зеленая и красная ракеты. В тот же момент раздалось частое покашливание минометов. Злой скороговоркой залились пулеметы. Неожиданно звонко затявкали «сорокопятки», и на вражеской стороне поднялись свист и грохот разрывов. Розиков передвинул свою роту еще метров на пятьдесят вперед, и новая группа бойцов поползла в темноту навстречу разведчикам. Прошло томительных пять-шесть минут.
- Вышли! Вышли! - радостно передали по цепи справа.
- Вышли! - почти крикнула Зина.
Низко, почти над самой землей, полетела, шипя, красная ракета - сигнал отхода. Немцы опомнились, открыли беспорядочный, бесприцельный огонь, и в черном дождливом небе перекрестились очереди трассирующих пуль. Шквал нашего огня усилился, под его прикрытием Розиков выводил роту.
- Все ли целы? Нет ли среди разведчиков раненых? - запросил он по свертывающейся цепи и вдруг получил неожиданный ответ: вышел только один. Остальные остались там. Вернулся Малютка. Когда автоматчики, перевалившись через бруствер, скатились в окопы второго батальона, к Розикову подбежал связной от командира полка.
- Гвардии подполковник требует вместе с разведчиками немедленно! - доложил он.
Нетерпеливо ожидая от взводных рапортов о потерях, капитан Розиков спрашивал Малютку:
- Где Чернов? Почему ты пришел один?
Но еле переводивший дух разведчик твердил только одно:
- Все живы. Лейтенант Чернов приказал: «Бегом к командиру полка!» Вот я и добрался.