Минометный огонь стихал. Но вдруг Нурбаев почувствовал, как что-то ожгло ему спину возле плеча, под лопаткой, и горячая струйка быстро побежала по телу вниз.
Глаза, смотревшие через прорезь прицела, на мгновение закрылись. Но враги уже подходили к той черте, которую мысленно наметил себе Нурбаев, и он, снова открыв глаза и секунду еще помедлив, нажал спуск. Зная, что ему предстоит упорный бой, а подносить боеприпасы некому, Нурбаев берег патроны и стрелял короткими рассчитанными очередями.
Встреченные огнем, фашисты залегли. С высоты холма Нурбаев хорошо видел распластавшиеся на траве фигуры врагов.
Он прекратил огонь. Раненая спина горела. Каждое движение вызывало страшную боль. Грубая, просоленная потом гимнастерка, прилипнув к телу, сковывала движения. Нурбаева начинало тошнить.
И все-таки, когда фашисты снова попытались ползком продвигаться вперед, Нурбаев опять открыл огонь,- и они, не выдержав, побежали.
Тогда снова начали бить минометы. Теперь их огонь был особенно плотным. Одна из первых мин ударилась возле самой воронки, укрывшей разведчика. Жаркая волна воздуха швырнула Нурбаева в сторону, сырая земля брызнула ему в лицо.
Он потерял сознание. Несколько мгновений оглушенный разведчик неподвижно лежал на дне воронки.
Та же боль в раненой спине заставила его очнуться. Он увидел, что оба пулемета исковерканы: один, с погнутым стволом, лежит на нем, другой разбит и отброшен взрывом на откос воронки.
В этот момент минометный огонь прекратился. Нурбаев понял, что немцы вновь пошли в наступление.
Он с трудом приподнялся и выглянул из воронки. Несколько десятков солдат бежали по проходу к холму. Не более сотни метров отделяло их от Нурбаева. Убежденные, что сейчас на холме уж никто не уцелел, фашисты подходили без выстрела.