Жозеф пожимает плечами… Говорит не то шутливо, не то серьезно:
— Конечно, какие — нибудь бродяги… проходимцы…
Потом немного помолчав:
— Пюютт!.. Увидите, что их не поймают… Судьи ведь это все продажные твари…
Он вешает вычищенную сбрую на седла и, указывая на портрет Дрюмона, увенчанный лаврами, говорит:
— Если бы у нас был эдакий? Ах! несчастие!
Я не знаю почему, но когда я ушла от него, сердце у меня сжалось от какого-то странного предчувствия…
В конце концов, благодаря этой истории есть о чем поговорить и чем развлечься…
Иногда, когда барыни нет дома и мне становится чересчур скучно, я иду к забору сада, куда Роза выходит мне навстречу. Она постоянно наблюдает за нами, и от нее не укрывается ничто из происходящего у нас. Более, чем когда-либо, она красна, толста, жирна. Губы ее окончательно отвисли, лиф уже не в состоянии сдерживать бушующих волн груди… И с каждым днем ею все больше овладевают грязные мысли… Она только и видит… только и думает… только и живет этим… Всякий раз, когда мы встречаемся, первым делом она оглядывает мой живот, и тотчас возобновляет свои дружеские советы:
— Помните, что я вам рекомендовала… Как только вы заметите, сейчас же отправляйтесь к г же Гуэн… Сейчас же…