— Говорю вам, что не знаю…
— Ты меня изумляешь… Все его знают… Печение Фюмо, знаешь?.. Он еще судился два месяца тому назад… помнишь?
— Да нет же, клянусь вам, г. Ксавье…
— Ну, все равно, глупенькая индюшка!.. Ну, так вот, я с ним проделал штуку в прошлом году, здоровую… Угадай, что? Не догадываешься?..
— Как я могу угадать, если я его не знаю?
— Ну, так вот слушай, крошка… Фюмо, я ему подкинул маменьку… ей Богу!.. Ловко, а?.. Но лучше всего это то, что в два месяца она нагрела его на триста тысяч… И папенька, для своих обществ!.. Ах! они знают, где раки зимуют… хорошо знают!.. Если бы не это — полнейший крах. От долгов некуда деваться… Даже и священники не хотели ничего слушать… Что ты на это скажешь, а?
— Мне кажется, г. Ксавье, что у вас странный взгляд на семью.
— Чего ты хочешь, душенька… Я — анархист. Семья, благодарю вас, сыт по горло…
Во время этого разговора он успел расстегнуть на мне лиф, старый лиф барыни, сидевший на мне восхитительно…
— О! г. Ксавье… г. Ксавье… вы — маленький плутишка… Это очень нехорошо.