Сначала он не решается мне отвечать, потом говорит таинственным и в то же время взволнованным голосом:
— От одного дела… от одного важного дела…
— Какого дела?..
— Одного дела… вот и все!
Это говорится резким тоном, тоном, в котором не слышно гнева… но раздражение. От дальнейших объяснений он отказывается.
Обо мне не говорит ни слова… Меня это удивляет и тревожит… Не изменил ли он свое намерение?.. Не утомили ли его мои вопросы, мои колебания?.. Между тем вполне естественно, что я интересуюсь делом, успех или неудачу которого я должна разделить… Может быть, мои подозрения, которых я не могла скрыть, в изнасиловании им маленькой Клары, привели его к мысли разрыва между нами?.. И по тому, как сжимается у меня сердце, я чувствую, что решение, которое я оттягивала из кокетства, из расчета, давно созрело внутри меня… Быть свободной, восседать за конторкой, приказывать другим, знать, что на тебя смотрят, тебя обожают, желают столько мужчин!.. И вдруг всего этого не будет?.. Дивная мечта ускользнет от меня, подобно многим другим?.. Я не хочу, чтобы думали, что я навязываюсь Жозефу… Но я хочу знать, что у него в голове… Я делаю печальное лицо и вздыхаю:
— Когда вы уедете, Жозеф, дом сделается для меня невыносим… я так теперь к вам привыкла… к болтовне с вами…
— Ну да!..
— Я тогда тоже уеду.
Жозеф не отвечает… Он ходит по седельной… нахмурив лоб… с озабоченным видом… нервно теребит в кармане своего синего передника садовые ножницы… Выражение лица у него злое… я повторяю, смотря, как он бегает по комнате…