Ее муж… ученый, член не знаю какой Академии, относился к ней довольно равнодушно… Не потому, чтобы она была некрасива, — наоборот, она была очень миленькая; и не потому, чтобы он бегал за другими женщинами; в этом отношении он был безупречен… Уже не молодой, и несомненно без темперамента, мало думал об этом. По целым месяцам он не переступал порога барыниной спальни… И барыня приходила в отчаяние… Каждый вечер я приготовляла ей восхитительный ночной туалет… Прозрачные сорочки… Раздушенное белье… И все прочее… Она спрашивала меня:
— Как вы думаете, Селестина, придет он сегодня вечером?.. Вы не знаете, что он сейчас делает?..
— Барин в библиотеке… Занимаются…
Она делала унылый жест.
— Постоянно в своей библиотеке!.. Боже мой!..
И вздыхала:
— Все-таки он, может быть, сегодня придет…
Окончив ее наряжать, гордясь делом моих рук, я рассматривала барыню с восхищением, я восторгалась:
— Барин сделают большую ошибку, если не придут сегодня, потому что стоит только увидать барыню, и они не устоят.
— Ах, замолчите… замолчите… — говорила она вся трепеща.