Потом, возвращаясь к трупу, она продолжала:
— Хотелось бы мне узнать, что это за человек. Ведь наказывают колоколом только важных преступников: принцев-заговорщиков, высших чиновников, которые больше не нравятся императору. Это — аристократическое и почти почетное наказание.
Она потрясла мою руку.
— Все, что я тебе говорю, кажется, не интересует тебя. Ты даже не слушаешь меня! Но послушай же! Этот звонящий колокол. Он так нежен! Когда слышишь его издали, то является мысль о мистической пасхе, о ликующей мессе, о крещении, о бракосочетании. И это — самая ужасная смерть! Я нахожу это неслыханным. А ты?
А так как я не отвечал, она настаивала:
— Да, да! Скажи, что это неслыханно! Я хочу, хочу! Будь любезен!
Я упорно молчал, а она слегка рассердилась.
— Как ты неприятен! — сказала она. — Никогда ты не бываешь любезен со мной! Что же могло бы развеселить тебя? Ах, я не хочу больше любить тебя! Я не хочу тебя больше… Сегодня ночью ты будешь спать совсем один, в киоске. А я отыщу мою малютку Персиковый Цветок, которая любезнее тебя и которая умеет лучше любить, чем мужчины.
Я хотел что-то пробормотать.
— Нет! Нет! Оставьте! Кончено! Я не хочу больше разговаривать с вами! Сожалею, что не взяла с собой Персикового Цветка. Вы невыносимы, вы делаете меня грустной. Вы сводите меня с ума. Это гнусно! И вот снова пропал день, а я думала, что он с тобою будет таким возбуждающим!