Характерно, что ещё за несколько лет до восстания рабов крестьяне-бедняки и рабы на юге Италии объединились в разбойничьи шайки, которые причиняли столько беспокойства рабовладельцам, что в борьбе с ними ещё в 77 г. специально был издан консульский закон, в котором впервые появилось понятие «грабежа», в то время как старое римское право не выделяло «грабежа» из общего понятия «кражи». Понятно, что в момент восстания рабов крестьянство поддерживало это движение. Это подтверждается и рядом сведений из источников. Аппиан, например, совершенно определённо указывает, что кроме земледельческих рабов к Спартаку сбегались и «свободные крестьяне с полей», причём количество их беспрерывно увеличивалось.
Тот же Аппиан говорит, что наряду с рабами и слугами из свободных к Спартаку шли так называемые «попутчики» (или «разный сброд»). Несомненно, под «попутчиками» Ацпиан подразумевает здесь тех «свободных крестьян с полей», о которых он говорит ранее. Но это, очевидно, были безземельные крестьяне и пастухи, иначе они были бы прямо названы или рабами, или крестьянами.
Наконец, Саллюстий говорит о «колонах», которые сочувствовали Спартаку. О симпатиях колонов, т. е. в ту пору ещё свободных крестьян, к восставшим рабам мы можем судить также и по тому, как неохотно римские войска сражались с армией Спартака. По данным Саллюстия, Плутарха и Аппиана видно, что римские войска не только неохотно сражались со Спартаком, но- среди них было сильно развито и<дезертирство. Аппиан говорит, что перебежчики с римской стороны в такой массе присоединялись к восставшим, что Спартак просто отказывался принимать их. А эти перебежчики и, з солдат римских легионов могли быть только свободными, т. е. крестьянами, так как рабов в армии не было. Возможно, что в число солдат вследствие спешной мобилизации попадали недовольные Римом крестьяне из южных областей Италии (об этом упоминает Аппиан). В общем крестьянство и солдаты не только симпатизировали освободительной, борьбе Спартака, но и участвовали в ней.
Пастух.
Об участии свободных в освободительном движении рабов мы можем судить не только по данным авторитетных историков Аппиана и Саллюстия. Более поздний писатель Фемистий, например, говоря о причине успеха спартаковской борьбы, утверждает, что «причиной этого тогда была не храбрость этих двух рождённых рабов (имеются в виду Спартак и Крикс. — А. М.), но проклятые доносчики и запятнанные кровью шпионы, заставившие италийцев стремиться охотно ко всякой другой, сравнительно с существующим, перемене».
Что следует из этого указания Фемистия?
Во-первых, указание на существование доносчиков и шпионов свидетельствует о наличии в самой римской армии сочувствующих Спартаку.
Во-вторых, ссылка Фемистия на италийцев, стремившихся к перемене «сравнительно с существующим порядком вещей», наводит на мысль не о простых симпатиях, но об открытом присоединении италийцев к восстанию рабов с целью добиться перемены существующих условий.
Но если на юге Спартак собрал вокруг масс восставших рабов также и крестьянские элементы, то у нас нет данных говорить о таком же присоединении свободных на севере. О том, как реагировало крестьянство северных провинций на восстание рабов, источники не дают никаких сведений. Может быть, зажиточное и крепкое крестьянство севера выступало против Спартака. Для нас здесь достаточно указать на отношение крестьянства южных областей, где всего острее отразился социально-экономический кризис. Присоединившееся к массовому восстанию рабов мелкое крестьянство выступало под руководством рабов как основного класса, противостоящего рабовладельческому строю. Движение принимало, таким образом, более массовый, подлинно революционный характер, что и выделяет его из предшествовавших движений рабов. Но, с другой стороны, такая разношерстность состава спартаковской армии не могла не отразиться на характере движения. Выдвигались одновременно две задачи; удовлетворить интересы восставших рабов и интересы крестьянства.