Скарлетт, испытывая легкий укол совести, старалась вспомнить, что же было такого в письмах Эшли, что заставило Мелани сделать подобное заявление, но содержание писем почти мгновенно улетучивалось у нее из головы, как только она кончала читать. Она готова была подумать, что Мелани просто рехнулась.
– Эшли писал мне, что нам не следовало ввязываться в войну с северянами. Что нас вовлекли в нее политические болтуны – обманули высокопарными словами и разожгли наши предрассудки, – торопливо продолжала Мелани. – Нет ничего на свете, говорит он, за что стоило бы платить такой ценой, какую мы заплатим за эту войну. Он говорит, что не видит в ней доблести – только грязь и страдания.
«О! – подумала Скарлетт. – Это было в том письме! Разве он это хотел сказать?» – Я вам не верю, – решительно изрекла миссис Мерриуэзер. – Вы неправильно истолковали его слова.
– Я никогда не ошибаюсь в отношении Эшли, – спокойно ответила Мелани, хотя губы у нее дрожали. – Я всегда понимаю его с полуслова. Он думает так же, как и капитан Батлер, только выражает это не в столь резкой форме.
– Постыдились бы сравнивать такого благородного человека, как Эшли, с этим подонком, капитаном Батлером! Вы, верно, сами считаете, что Дело, за которое мы боремся, не стоит ломаного гроша!
– Я… я сама еще не разобралась в своих чувствах, – неуверенно пробормотала Мелани. Ее жар остыл, и она уже испугалась своей вспышки. – Я… я тоже готова отдать свою жизнь за наше Правое Дело, как готов отдать ее Эшли. Но… я считаю… я считаю, что мы не должны мешать мужчинам думать по-своему, потому что они умнее нас.
– В жизни не слыхала подобной чепухи! – фыркнула миссис Мерриуэзер. – Останови-ка лошадь, дядюшка Питер, ты Проехал мой дом!
Дядюшка Питер, стараясь не пропустить ни слова из разговора, происходившего у пего за спиной, промахнул мимо дома миссис Мерриуэзер и теперь начал осаживать лошадь. Миссис Мерриуэзер вышла из экипажа, ленты на ее чепце трепетали, как паруса под шквальным ветром.
– Вы еще пожалеете! – сказала она. Дядюшка Питер хлестнул лошадь вожжой.
– Как же вам, молодые барышни, не совестно доводить мисс Питти до состояния, – укорил он их.