– О какой осаде вы говорите?
– Об осаде Дрохеды Кромвелем, когда ирландцам там совсем нечего было есть, и папа говорил, что они умирали с голоду прямо на улицах и под конец съели всех кошек и крыс и разных насекомых, вроде тараканов. Он говорил, что они даже ели друг друга, пока не сдались, только я никогда не знала, можно ли этому верить. А когда Кромвель взял город, то всех женщин… Осада! Матерь божья!
– Вы просто дикарка – такой невежественной женщины я, право, еще не встречал. Осада Дрохеды – ведь это было в семнадцатом столетии, и мистер О’Хара едва ли мог быть свидетелем ее. К тому же Шерман не Кромвель…
– Нет, он еще хуже! Говорят…
– Что же касается экзотических блюд, которыми питались ирландцы во время осады, то я, пожалуй, предпочту хорошую сочную крысу тому вареву, какое мне на днях подали здесь в гостинице. Нет, надо возвращаться в Ричмонд. Там можно хорошо поесть, были бы деньги. – Он с насмешкой глядел на ее испуганное лицо.
Раздосадованная тем, что он стал свидетелем ее растерянности, она воскликнула:
– А я вообще не понимаю, почему вы все еще здесь! Вам же на все наплевать, лишь бы самому жилось с удобствами и можно было хорошо поесть и.., ну, и всякое такое.
– По-моему, вкусно поесть «и всякое такое» – это одно из самых приятных времяпрепровождении на свете, – сказал Ретт. – А почему я торчу здесь? Так, видите ли, я немало читал про осажденные города, но собственными глазами еще ни разу этого не видел. Вот и решил остаться здесь и понаблюдать. Мне ничего не угрожает, так как я не военнообязанный, а набраться впечатлений интересно. Никогда не упускайте случая испытать нечто новое, Скарлетт. Это расширяет кругозор…
– У меня достаточно широкий кругозор.
– Вероятно, вам лучше знать, но я бы сказал… Впрочем, это не совсем галантно. А может быть, я остаюсь здесь, чтобы спасти вас, если город действительно будет осажден. Мне еще никогда не приходилось спасать прекрасных дам от гибели. Это тоже будет совсем новое впечатление.