Она знала, что он просто шутит, но в его голосе ей почудилась серьезная нотка. Она тряхнула головой.
– Я не нуждаюсь в том, чтобы вы меня спасали. Я сумею сама позаботиться о себе, мерси.
– Не говорите так, Скарлетт. Думайте так, если вам нравится, но никогда, никогда не говорите этого мужчине. Это беда всех женщин-северянок. Они были бы обольстительны, если бы постоянно не говорили, что умеют постоять за себя, мерси. И ведь в большинстве случаев они говорят правду, спаси их господи и помилуй. И конечно, мужчины оставляют их в покое.
– Интересно, до чего вы еще договоритесь, – холодно произнесла Скарлетт, так как сравнение с женщинами-янки были худшим из оскорблений. – А насчет осады, я думаю, вы лжете. Сами знаете, что янки никогда не подойдут к Атланте.
– Предлагаю вам пари, что они будут здесь не позднее как через месяц. Ставлю коробку конфет, а с вас потребую… – Он скользнул взглядом по ее губам. – С вас потребую поцелуй.
На миг страх перед вторжением янки снова сжал ее сердце, но тут же растаял при слове «поцелуй». Теперь она снова почувствовала себя в своей стихии, и это было куда интересней, чем обсуждение всяких там военных операций. Она с трудом сдержала торжествующую улыбку. С того памятного дня, когда Ретт подарил ей зеленую шляпку, в его поведении больше не было ни малейшего намека на любовное ухаживание. Как бы она ни старалась, ей ни разу не удалось втянуть его в сколько-нибудь игривую беседу, и вот теперь, без всяких поощрений с ее стороны, он вдруг заговорил о поцелуях.
– Я не желаю разговаривать с вами о таких интимных вещах, – холодно сказала она и сурово нахмурилась. – И если на то пошло, я скорее поцелую хрюшку.
– О вкусах не спорят, и я действительно слышал не раз, что ирландцы и впрямь питают особое пристрастие к свиньям.., даже держат их у себя под кроватью. Но, Скарлетт, вам же до смерти хочется целоваться. Вот ведь в чем ваша беда. Все ваши поклонники или относятся к вам с чрезмерным уважением – совершенно непонятно, кстати, почему, – или же слишком робеют перед вами и потому не могут вести себя так, как вам бы хотелось. Это сделало вас невыносимо чванливой. Нужно, чтобы вас кто-то целовал. Ну и конечно, тот, кто умеет это делать.
Разговор принимал совсем не тот оборот, какого она ждала. С Реттом всегда получалось так. Всегда возникало нечто вроде словесного поединка, из которого он неизменно выходил победителем.
– И себя вы, по-видимому, считаете самой подходящей для этого персоной? – ядовито спросила она, с трудом обуздывая нараставшую в ней злость.