– Да, вполне, если, конечно, мне придет охота взять на себя труд, – небрежно отвечал он. – Говорят, я знаю в этом толк.
– О, вы… – начала она, глубоко уязвленная таким пренебрежением к ее чарам, – Да вы просто… – неожиданно она смешалась и смущенно потупилась. Ретт улыбался, но в глубине его темных глаз вдруг жарко полыхнуло что-то.
– Вы, вероятно, удивлены, почему я, подарив вам шляпку и целомудренно чмокнув вас в щечку, никогда больше не возобновлял своей попытки…
– Я об этом даже и не…
– В таком случае вы не настоящая светская дама, Скарлетт, и я очень огорчен. Настоящие светские дамы всегда бывают удивлены, если мужчины не стараются их поцеловать. Они знают, что не должны этого желать и должны делать вид, что оскорблены, если кто-то позволит себе такое, и тем не менее они хотят, чтобы попытка была сделана… Ну, ничего, дорогая, не унывайте. Когда-нибудь я поцелую вас, и вам это будет приятно. Но не сейчас, так что запаситесь терпением.
Она понимала, что он шутит, и, как всегда, это выводило ее из себя. В его шутках была слишком большая доля правды. Ладно, на этом их отношения кончаются. Если когда-нибудь, когда-нибудь он будет настолько невоспитан, что попробует позволить себе какие-то вольности, она ему покажет.
– Не будете ли вы так любезны повернуть обратно, капитан Батлер? Я хочу возвратиться в госпиталь.
– Вы в самом деле этого хотите, мой прелестный ангел? Значит, тазы с помоями и насекомые вам приятнее беседы со мной? Что ж, ни в коей мере не хотел бы я помешать двум прилежным ручкам трудиться во славу Нашего Доблестного Дела. – Ретт повернул кабриолет, и они покатили в сторону Пяти Углов. – Что же до того, почему я не делал вам больше авансов, – как ни в чем не бывало продолжал Ретт, словно не заметив ее нежелания поддерживать разговор, – так это потому, что я жду, когда вы немного повзрослеете, не думаю, чтобы ваш поцелуй доставил мне сейчас ни с чем не сравнимое наслаждение, а я настолько эгоистичен, что ценю свои удовольствия превыше всего. Целоваться же с маленькими девочками мне как-то никогда не казалось увлекательным.
Он подавил усмешку, заметив краем глаза, как бурно вздымается ее грудь: она явно была вне себя от бешенства.
– Ну и к тому же, – негромко добавил он, – я жду, когда воспоминание о достопочтенном Эшли Уилксе несколько померкнет.