– И ты позволил проклятому янки переступить порог их спальни?
– У него был опиум. А у нас его не было. Он спас жизнь твоим сестрам. Сьюлин погибала от потери крови. Этот врач был необыкновенно добр. И когда он доложил, что здесь.., больные, янки не стали жечь дом. Какой-то генерал со своим штабом разместился тут, они заняли весь дом. Все комнаты, кроме той.., с больными. А солдаты…
Его голос снова замер, казалось, силы покинули его. Небритый, обвислый подбородок тяжелыми складками лег на грудь. Но, сделав над собой усилие, он заговорил опять:
– Солдаты раскинули свой лагерь вокруг дома. Они были повсюду – на хлопковом поле, на кукурузном. Выгон стал синим от их мундиров. В ту же ночь зажглись тысячи бивачных огней. Они разобрали изгороди, йотом амбары, и конюшни, и коптильню – жгли костры и готовили себе еду. Зарезали коров, свиней, кур.., даже моих индюков. Его любимых индюков! Так, значит, их тоже нет.
– Они все забрали, даже портреты.., почти всю мебель, посуду.
– А серебро?
– Порк и Мамушка припрятали его куда-то… Кажется, в колодец.., не помню точно. – В голосе Джералда вдруг прорвалось раздражение. – Янки вели сражение отсюда, из Тары… Шум, гам, вестовые скакали взад-вперед. А потом заговорили пушки Джонсборо – это было как гром. И девочкам в их комнате, конечно, было слышно, и они, бедняжки, все просили: «Папа, сделай что-нибудь, мы не можем выдержать этого грохота!» – А.., а мама? Она знала, что янки у нас в доме?
– Она все время была без сознания…
– Слава богу! – сказала Скарлетт. Мама этого не видела. Мама так и не узнала, что в доме внизу – враги, не слышала пушек Джонсборо, не подозревала о том, что сапог янки топчет дорогую ее сердцу землю.
– Я и сам мало кого из них видел, все время был наверху с девочками и с твоей матерью. Видел больше молодого врача. Он был добр, очень добр, Скарлетт. Провозится целый день с ранеными, а потом приходит сюда и сидит возле девочек. Он даже оставил нам лекарств. Когда янки уходили, он сказал мне, что девочки поправятся, но твоя мама… Слишком хрупкий организм, сказал он… Слишком хрупкий, чтобы все это выдержать. Силы подорваны, сказал он…