Глава 27
Как-то в полдень они сидели за обеденным столом, поглощая новоизобретенный Мамушкой пудинг из кукурузной муки и сушеной черники, подслащенный сорго. Была середина ноября, в воздухе уже чувствовалась прохлада – первая предвестница зимы, – и Порк, стоявший за стулом Скарлетт, вопросил, довольно потирая руки:
– А не приспело ли время заколоть свинью, мисс Скарлетт?
– Что, у тебя уже слюнки потекли? Небось спишь и видишь требуху? – с усмешкой спросила Скарлетт. – Да я и сама не прочь отведать свежей свининки, и если погода продержится еще несколько дней, пожалуй, мы…
Мелани перебила ее, замерев с ложкой у рта:
– Слышишь, дорогая? Кто-то едет!
– Кричит кто-то, – встревоженно сказал Порк. В хрустком осеннем воздухе уже отчетливо был слышен стук копыт – частый, как толчки испуганного сердца, – и высокий женский голос, срывающийся на отчаянный вопль:
– Скарлетт! Скарлетт!
Скрестились испуганные взгляды, и в следующее мгновение все вскочили, отодвигая стулья. Несмотря на испуг, исказивший голос, его узнал каждый: кричала, звала на помощь Салли Фонтейн, всего час назад заглянувшая к ним по дороге в Джонсборо перемолвиться словечком. Все бросились, толкая друг друга, к входной двери и увидели, что Салли – растрепанная, шляпа болтается за спиной – вихрем мчится на взмыленной лошади по подъездной аллее к дому. Не осаживая коня, Салли бешеным галопом подскакала прямо к крыльцу и, махнув рукой назад, туда, откуда примчалась, крикнула:
– Янки идут! Я их видела! На дороге! Янки! Одним рывком она подняла лошадь на дыбы у самых ступеней крыльца, пустила ее в три прыжка по газону и, словно на охоте, перемахнула через четырехфутовую живую изгородь. До них донесся глухой стук копыт – сначала с заднего двора, потом с неширокой дороги между хижинами негров, – и они поняли, что Салли поскакала прямиком через поля к свое усадьбе.