– Мы можем сыграть свадьбу в один день с Мел…
– Нет, – быстро сказала она, сердито сверкнув на него глазами.
Чарльз понял, что снова попал впросак. Ну конечно, для каждой девушки свадьба – это большое событие, и она не захочет делить свой триумф с кем-то еще. Как она добра, что прощает ему все его промахи! Ах, если бы уже стемнело и он под покровом благодатных сумерек мог осмелиться поцеловать ее руку и сказать ей все те слова, что жгли ему язык.
– Когда вы позволите мне поговорить с вашим отцом?
– Чем скорее, тем лучше – ответила она, думая лишь о том, чтобы он оставил в покое ее руку, прежде чем она будет вынуждена его об этом попросить.
Он вскочил, и ей в первый миг почудилось, что он сейчас запрыгает по газону, как щенок, но чувство достоинства все же возобладало в нем. Он заглянул ей в лицо, его ясные, простодушные глаза сияли. Никто еще не смотрел на нее так, и ей не суждено было еще раз увидеть такой обращенный на нее взгляд другого мужчины, но в своей внутренней отчужденности она подумала только, что глаза у него совсем как у теленка.
– Я пойду и сейчас же разыщу вашего отца, – сказал он, весь лучась улыбкой. – Я не в состоянии откладывать это ни на минуту. Вы не рассердитесь, если я вас покину… дорогая? – Это нежное словечко далось ему с трудом, Но, единожды совершив, такой подвиг, он с наслаждением тут же повторил его снова.
– Нет, – сказала она. – Я подожду вас здесь. Под этим деревом так хорошо и прохладно.
Он пересек газон и скрылся в доме, и она осталась одна под шелестящей кроной дуба. Из конюшен один за другим выезжали всадники; слуги-негры – тоже верхом – спешили каждый за своим господином. Проскакали мимо братья Манро и прощально помахали ей шляпами, а за ними с, гиканьем промчались по аллее Фонтейны и Калверты. Четверо Тарлтонов скакали по газону прямо к ней, и Брент кричал:
– Матушка дает нам своих лошадей! Ого-го-го! Дерн, полетел из-под копыт, юноши умчались, и она снова осталась одна.